Гомонов Сергей.

Вдыхающий жизнь.

Журнал "Самиздат". 
Рассказ: Проза, Фантастика, Киберпанк 
		
Аннотация:
Буду краток, господа. Выпьем за кибернетику и за ту маленькую, но гордую птичку, которую всем жалко!
С благодарностью П.Комарницкому за нечаянно подкинутую идею.
 
Саундтрек для аудиокниги
Vacuum,  Let the montain come to me.

   
-- Вот вы, безмозглые машины, разве можете создать 
шедевр, написать гениальное произведение? 
-- А вы, детектив Спунер, можете? 
Спор героя У.Смита с арестованным 
роботом Санни (из к/ф "Я, робот") 
   
   "И тогда с печалью заговорила Распорядительница - двоеточие, кавычки открываются - В прежние времена души выстраивались в очередь - запятая - а теперь их делить на несколько форм нужно - запятая - не хватает душ на каждое новое тело - точка - Вот и неразбериха - точка - А иной раз и пустую форму оставлять приходится - кавычки закрываются, точка"... 
   
   А, привет! Сейчас освобожусь. Тут такое дело: надо ловить мгновения, когда запрыгнул в удачную попутку. Отвлечешься - и сиди потом хоть целый день без толку. 
   
   "Грустно вторила ей богиня Нэйчер - двоеточие, кавычки открываются - Нет прежнего порядка - запятая - весы сломаны - запятая - законы нарушены - точка - стонут расколотые души" 
   
   Ну вот. Точка. Можно отдохнуть, а заодно проверить состояние машины. Бывает, что в периоды покусания музами она сильно перегревается... 
   
   Что ж, все в порядке, мы с нею хорошо сегодня поработали. Так на чем я там остановился? Ах да, на "привете". "Привет" - понятие загадочное, никогда не узнаешь, что на самом деле думает о тебе поздоровавшийся. 
   
   Прошу прощения, что-то меня занесло, устал. В моей профессии так бывает: начинаешь повторять одно и то же слово, ведь нужно же определиться, к месту оно во фразе или инородное - и, сам того не замечая, теряешь смысл прочитанного. Буквы беспомощно рассыпаются многоцветной мозаикой, а ты кажешься себе инвалидом, потому что не в силах понять ни строчки. Дислексия, сказали бы врачи. Правда, этот страшный диагноз для таких, как я, не приговор, а только временный выход из строя. Как больничный для раненого дрессировщика. Выздоровел, и снова - ап!.. щелк!.. стоять, Зорька!.. Страница шестьдесят пять, третий абзац снизу... 
   
   Итак, разрешите представиться: я чертов корректор. Самый что ни на есть чертов запылившийся и усохший кабинетный червь. Многие даже не знают о такой профессии и часто переспрашивают - а что, мол, делает этот, трудно выговариваемый? Что ж, на всякий случай устрою вам небольшой экскурс в историю моей исключительно важной для этого мира специальности. 
   
   Во времена дедов корректоры выполняли скучную утилитарную работу, отлавливая в текстах ошибки. Когда все проходило гладко, о существовании этих работников просто не вспоминали. Но стоило усталому глазу пропустить какую-нибудь дрянную опечатку, начальство устраивало скандал, требовало объяснений и наказывало всех, кто мог быть в этом повинен. А повинен, естественно, всегда был стрелоч... корректор. 
   
   Со временем изменялась жизнь, наука осваивала новые земли на глобусе человеческих достижений. Канули в Лету несовершенные текстовые программы, и вскоре должность корректора упразднили за ненадобностью. Оказалось, достаточно лишь запустить программу-скрипт, безошибочно расставляющую переносы - и материал готов к отправке в типографию. Никаких сбоев, никакого "человеческого фактора". Но публика хотела все больше развлечений, старые приемы журналистов, писателей и поэтов уже не срабатывали. И тогда под девизом "Удиви нас!", бессовестно сплагиаченном у Жана Кокто, государственные изобретатели выпустили первого "киберрайтера" - машину, которая была способна создавать тексты без посредства живого автора. Хитроумные психологи просчитали, с помощью каких именно приемов можно овладеть вниманием читателя, не менее сообразительные маркетологи вычислили, что именно в сюжете может привести в восторг ту или иную категорию потенциальных покупателей. И киберрайтер принялся за дело, да так успешно, что все скептики были повержены в прах, а писаки средней руки лишились кормушки и были вынуждены время от времени устраивать пикеты с лозунгами: "Долой роботов! Киберам - киберово, человекам - человеково!". Однако их никто не поддержал, потому что произведения "дешевой железяки" оказались ничуть не хуже, а то и лучше их жалких экзерсисов. 
   
   А вот тут корректор понадобился вновь. Сбои случаются и сейчас, но это уже скорее хитрость машины, "Никроны-2045", которую мы в нашем издательстве зовем Никой. Утомившись гнать мегабайты текста, Ника иногда начинает подхалтуривать. То есть повторяться. И это мошенничество приходится разоблачать опять же мне. Нет, у меня отнюдь не фотографическая память, да и запоминать всю эту чушь себе дороже. Я узнаю повторы по языковым огрехам, которые однажды уже отловил и переправил. Такие вещи мне никогда не забыть, ибо так устроен мой чертов корректорский мозг. 
   
   Впрочем, я чуток слукавил. Это, конечно, большой секрет фирмы, но шила в мешке не утаишь. Киберрайтер "Никрона", несомненно, гениальнейшее изобретение, и в то же время истинный ценитель всегда отличит созданное роботом от созданного человеком. Я не умею писать, я не творец. Но мне дано чувствовать фальшь, неточности, искусственность описываемых событий. Есть телесериалы и есть гениальное кино. Ника ориентирована на поток, и все же политика нашего издательства -- больше естественной гармонии. Именно так я, как и всякий современный корректор, стал продолжением машины. Ее сердцем или душой, если говорить пафосно. А если еще пафоснее - Вдыхающим жизнь. В тексты. На том и стою, за то и выдают мне зарплату. 
   
   Наш директор, одышливый самодур, время от времени читает выправленные мной произведения Ники. Точнее, не то, что идет в печать, а то, что я делаю для себя и прячу в ящик стола. Нашу продукцию шеф не изучает никогда, если не поступает жалоб, а жалоб нам не поступает: мы удовлетворяем вкусы всех потребителей, даже шизофреников и извращенцев, которых с каждым годом, по статистике, становится все больше. 
   
   Было дело, я стал свидетелем, как в поту лица он занимался черт-те чем, получая, вероятно, высокоэстетическое наслаждение от подсунутого ему текста. Естественно, пришлось тихонько прикрыть дверь и ретироваться. Думаю, он до сих пор наивно считает, будто книга давно издана. Ха, первый же редактор-маркетолог зарубил бы ее, прочитав первых два-три абзаца! 
   
   Раз уж сказал "А", надо перечислить и следующие буквы. Вы, наверное, уже поняли: у работников нашей сферы нелады с интимной жизнью. Кто пашет так, что оставшиеся часы может использовать лишь для сна, а кто от дефицита движения перестал интересоваться всем, в том числе - противоположным полом. Признаться, я пока отношусь скорее к первой категории, а симпатичные девушки вызывают во мне вполне естественные чувства. Но, увы, в издательстве таких девушек нет. Была, помнится, одна. Секретарша... сейчас и не вспомню ее имени... стройненькая такая, каштановые кудри, волосы мыском на лбу, словно шапочка, нос уточкой, ресницы до бровей... нет, так и не вспомню, как звали... Засматривался я на нее со страшной силой, все прикидывал, как бы так подойти, чтобы реноме свое не подмочить и под гриф "служебный роман" личное дело не загнать. Все-таки однажды подошел... И тут она заговорила... 
   
   Словом, больше мы не общались. Вскоре она была уволена, подозреваю, оттого, что побрезговала нашим шефом. Но тут я ее отлично понимаю: запах у него изо рта идет просто нестерпимый, любое помещение пропитывается им в считанные минуты. И остается бедняге бросать по сторонам тоскливые масленые взгляды да тихо ублажать себя в своем кабинете, разглядывая репродукции великих мастеров, перечитывая классику, ну или, на худой конец, наши с Никой более или менее задушевные творения. Вот что значит - деньги есть, а счастья-то не видно... 
   
   Что ж, вот вам теперь и второе "шило в мешке". Но это уже моя тайна, поэтому - т-с-с! Когда наш директор уехал в какой-то санаторий или на очередной курорт, мы с Никой чуть-чуть расслабились. Киберрайтер продолжала гнать вариации слезоточивых сериалов, где все по сто раз женились, разводились и беременели, штамповать тома саг о великих магах и чародеях, строгать ёрнические детективы с великолепными и непобедимыми, хотя и чуть-чуть умственно отсталыми главными героинями... Словом, работа кипела, и отсутствия шефа, как обычно, никто, кроме меня, не заметил. Ознакомившись со здешним распорядком за семь лет в своей должности, я решил, что пора рискнуть. Все-таки в глубине души, еще не совсем превратившейся в офисного сухого червяка, ваш покорный слуга остался авантюристом. Эксперимент заключался не в том, чтобы что-то делать, а наоборот. Все три недели отсутствия директора я не притрагивался ни к одному тексту, только дорабатывал старые - те, которые однажды зацепили идеей меня самого и до которых никак не доходили руки. Тексты "для ограниченного круга ценителей прозы". 
   
   Вы, наверное, посмеетесь, но своими идеями насчет эксперимента я поделился с Никой, а она мне ответила без звука, короткой строкой: "Это будет скандал!". Я предложил ей поспорить, и она самостоятельно сочинила алгоритм спора, где в итоге проигравший должен будет громко кукарекать. 
   
   Опущу подробности. Киберрайтеру еще долго пришлось пугать моих коллег внезапными петушиными криками. 
   
   Можете себе представить? Ни один читатель не заметил разницы! И с тех пор я, по сути совершенно ненужный, только создаю видимость работы. Ну и еще иногда вылавливаю Никины самоповторы, в ответ на что она ворчит как настоящая законная супруга, делает вид, будто повисает, но потом все же снисходит до меня и переделывает огрехи. 
   
   Что-то я заболтался. На часах уже десять вечера - благо, июль, длинный день и до сих пор светло. 
   
   - Хватит на сегодня, - сказал, обращаясь к Нике. 
   - Что надумал? - прошептала она, снабдив устную речь подстрочником на мониторе. 
   - Да ничего, Победушка моя, ничего... Надоело все. Выключаемся и до завтра. 
   
   Вздохнула. Вижу: знает, что я уже все решил. Они чуткие, эти сложные электронные существа. И отзывчивые, но лишь к тем, кто любит их и к кому привязываются они сами. А я их люблю, ведь еще ни один кибер-организм не сделал мне подлости, не предал, не попытался навязать свою волю, шантажировать или унизить. Они как животные, эти машины, только сделаны нами, вот и вся разница. 
   
   - Прощай, - вымолвила она перед тем, как отключиться. - Удачи тебе там, Вдыхающий жизнь! 
   
   Черт! Я остолбенел. Это свое прозвище мне доводилось произносить только в глубине души. Но хитрый киберрайтер уже погас, чтобы не отвечать. 
   
   - Прощай, Победа. Сделай их тут... всех! 
   
   Я вытряхнул содержимое своего ящика в спортивную сумку, кинул сверху две книги, задернул "молнию", положил на стол бумагу с заявлением и напоследок погладил Нику по панели монитора. 
   
   Улица заглотила меня в свой жаркий и пыльный вакуум. После охлажденного кондиционером офиса я как рыба на берегу беспомощно раскрывал рот, пытаясь ухватить хоть немного животворного воздуха, но тут же, точно назло, проехал смердящий автобус, презрительно чихнув мне едва ли не в лицо едким выхлопом. 
   
   Невзирая на поздний час, на тротуарах было не протолкнуться, а дороги то и дело страдали осложненными формами запоров. И это еще далеко не центр города! 
   
   В робких сумерках, возле маленькой клумбочки у фасада издательства, ждал меня мой преданный Волчок. Он мог лежать изваянием, в течение многих часов пропуская мимо себя тысячи тысяч ног прохожих, зато потом вприпрыжку трусить рядом со мной и баловаться. 
   
   Его внешний вид иногда пугал встречных. Не раз, бывало, экзальтированные дамочки начинали голосить: "Безобразие! Кто притащил в город волка?!". Приходилось объяснять, что настоящие волки - они плоские и долговязые, с хвостом-лопатой, а мой Волчок - широкогрудый, коренастый, истинный двортерьер, даже хвост у него иногда запрокидывается на спину большим пушистым крючком. Это их не убеждало. "А отчего это у него глаза такие, как у убийцы? Почему без поводка и намордника?" - с подозрением переспрашивали тогда представительницы нашей целевой аудитории в жанре "сентиментальный женский роман" и щурились, правда, все больше на меня, а не на кристально-голубые глаза Волчка. Приходилось доставать последний козырь, который действовал всегда и который я таскал с собой повсюду, чтобы не иметь дела с властями: вдруг какой-нибудь слабонервной взбредет в голову вызвать патруль - "волк" ведь... 
   
   Нет, ну их всех к дьяволу! Вон отсюда, на юг, я ни разу еще не видел настоящего моря! Гори этот город, больной, словно тухлое нутро нашего шефа, синим пламенем! Если есть на Земле местечко, кроме полюсов, где людей не сыщешь в радиусе десяти километров - это территория для меня. Но... нет таких с 2023 года... Уж хотя бы просто увидеть море, хоть какое! 
   
   - Есть до Сочи билеты? - отстояв на вокзале чудовищную очередь (и уже совсем стемнело), я наклонился к микрофону в окошке регистратора. 
   
   Устройство тут же выхватило изображение Волчка, послушно жмущегося к моей ноге. 
   
   - С животными нельзя! - возмущенно, почти цитируя классика, выговорил мне робот-регистратор. 
   
   Черт, снова забыл. Досадливо крякнув, я выложил в специальный поддон техпаспорт на собаку. Карточка уехала в недра камеры билетера, там параметры Волчка были придирчиво отсканированы. 
   
   - Прошу прощения, - пластик выехал обратно, и я подобрал его, чтобы снова упрятать в карман; могу поклясться, в тоне робота послышались нотки раскаяния. - Есть билеты на ночной рейс, на три-семнадцать. Оформлять? 
   
   - С киборгами-животными, значит, можно? - беззлобно поддел я регистратора и на сей раз подал уже свои документы. - Конечно, оформлять. 
   
   Мы вдвоем с Волчком стояли под луной на четвертой платформе и ждали железного избавителя, который в три-семнадцать по расписанию увезет нас к морю, чайкам и пальмам. Хорошая идея - ночной рейс: рядом с нами не было больше ни единой души, ни единого тела. Ни от кого не следует ждать неадекватных реакций, воплей, падений в обмороки и истерических припадков, потому что... 
   
   - Я давно хотел предложить тебе эту поездку, Кирилл, но не решался, - облизнувшись, проговорил Волчок. 
   
   Помолчали. Я положил руку на его теплую макушку, между ушами. 
   
   - Знаешь, Волч, я сегодня один текст дорабатывал за Никой. Про небесную канцелярию или что-то в этом роде. Зацепил меня рассказец. И мне кажется, что, устав дробиться между нами, никчемными, бедные души предпочли воплощение в более совершенных устройствах. То есть, в вас... 
   
   - Ох, смотри, крамольник! - пес подмигнул. - Сожгут тебя за такие идеи в крематории и регистрационного номера не спросят. 
   - Двум смертям не бывать, а одну еще доказать надо. 
   
   Электронный коррек... стрелочник перевел стрелки путей, и вдалеке зажегся синий семафор. 
   
   С адским перестуком к платформе подлетел шестьсот шестьдесят шестой сверхскорый до Сочи. Луна стыдливо занырнула в облако. Ура! Всего каких-то двое с половиной суток - и мы с Волчком увидим море! А там - хоть в крематорий без паспорта! 
   
   Счастливо оставаться! 
   
КОНЕЦ.

Обновлено: 20/08/2009.